gototopgototop

ОБУЧЕНИЕ

Форум

АВТОРИЗАЦИЯ



Счетчик посетителей

37.5%Ukraine Ukraine
37.1%Russian Federation Russian Federation
5.2%United States United States
4.9%Kuwait Kuwait
2.8%Belarus Belarus
2.4%Kazakhstan Kazakhstan
1.6%Germany Germany
1.4%Republic Of Moldova Republic Of Moldova
0.6%Latvia Latvia
0.5%United Kingdom United Kingdom

Сегодня: 10
Вчера: 168
На этой неделе: 873
На прошлой неделе: 1243
В этом месяце: 2680
Всего: 315117

СЛУЧАЙНОЕ ФОТО

16
Ноя
2012
ПАВЕЛ СТРУНИН: ТВОРЧЕСКИЙ ДИАЛОГ Н.В. ГОГОЛЯ И В.И. ДАЛЯ
Автор: Admin   

211-ой годовщине со дня рождения В.И. Даля посвящается

Павел Струнин Евпатория П. Струнин. Творческий диалог Н.В. Гоголя и В.И. Даля.

В статье на основе архивных материалов, эпистолярных и критических источников анализируются личные и творческие отношения В.И. Даля и Н.В. Гоголя. Сделан вывод о конструктивном творческом диалоге между писателями-современниками. Он наблюдается в далевских литературных сказках, преданиях, легендах, быличках, а также рассказах и повестях 1830 – 1840-х гг.

Ключевые слова: творческий диалог, литературные параллели, сказки, предания, легенды, былички, рассказы, повести.

П. Струнін. Творчий діалог М.В. Гоголя та В.І. Даля.

У статті на основіа рхівних матеріалів, епистолярних та критичних джерел проаналізовано особисті та творчі відносини В.І. Даля та М.В. Гоголя. Зроблено висновок про конструктивний творчий діалог між письменниками-сучасниками. Він спостерігається в далівських літературних казках, легендах, биличках, а також оповіданнях та повістях 1830 – 1840-х рр.

Ключові слова: творчий діалог, літературні паралелі, казки, легенди, билички, оповідання, повісті.

P. Strunin. Creative dialogue N.V. Gogol and V.I. Dahl.

The article analyzes personal and creative relationships of Vladimir Dahl and Nicolay Gogol based on archival materials, epistolary and critical sources. It is concluded that a constructive dialogue between the creative contemporary writers. It is observed in Dahl literary fairy tales, legends, bilinas and stories and novellas 1830 - 1840's.

Кeywords: creative dialogue, literary parallels, tales, legends, stories, novels.

Павел Анатольевич Струнин,
старший преподаватель
кафедры общенаучных дисциплин Крымского факультета ВНУ им. В. Даля
(г. Евпатория)

Проблема творческого диалога между двумя современниками – Н.В. Гоголем и В.И. Далем – неоднократно привлекала внимание литературоведов (Е.А. Бобров, Л.П. Брюзгина, А.Н. Гулак, В.И. Порудоминский, Ю.П. Фесенко, Н.Л. Юган). Е.А. Бобров и В.И. Порудоминский рассматривали основные документы, доказывающие наличие личных контактов между писателями и определяющих характер их взаимоотношений. В работах Л.П. Брюзгиной, А.Н. Гулак, Ю.П. Фесенко, Н.Л. Юган проведены отдельные параллели между литературным творчеством Н.В. Гоголя и В.И. Даля («пяток первый», повесть «Жизнь человека», произведения о кладах). Вместе с тем, проблема гоголевских влияний на творчество Казака Луганского нуждается в дополнительных исследованиях.

Н.В.ГогольЦель данной статьи – анализ традиций Н.В. Гоголя на творчество В.И. Даля; выявление принципов подобных воздействий.

Были ли лично знакомы Н.В. Гоголь и В.И. Даль? Безусловно. Уезжая в 1833 году в Оренбург, Даль вёз с собой петербургский адрес Гоголя. Эта записная книжка сохранилась. С ней можно познакомиться в рукописном фонде Госсийской государственной библиотеке (г. Москвы). Да и в записнике Гоголя от 8 (20) октября 1846 г., среди деловых записей встречается такая: «С Далем – о сословиях нынешних обществ и пролетариях в наших городах». Это то ли тема предполагавшейся встречи, то ли произошедшей. Других прямых свидетельств нам не известно.

В письме к С. Т. Аксакову Гоголь писал: «кто-то доставил мне существенную пользу, и через него обогатилась моя голова, если он подтолкнул меня на новые наблюдения или над ним самим, или над другими людьми, - словом, если через него как-то раздвинулись мои познания, я уж того человека люблю, хоть он и меньше достоин любви, чем другой...» Таким «полезным» человеком для Николая Васильевича был Владимир Иванович Даль.

В письме к П.А. Плетнёву от 4 декабря 1846 года он писал: «Каждая его (Даля) строчка меня учит и вразумляет, придвигая ближе к познанию русского быта и нашей народной жизни... Его сочинения – живая и верная статистика России. Всё, что не достанет он из своей многообещающей памяти и что ни расскажет достоверным языком своим, будет драгоценным подарком...» По словам Гоголя, Даль «более других угодил личности его собственного вкуса и своеобразию его собственных требований».

Следует вспомнить и то, что оба автора стояли у истоков «натуральной школы», которая, по В.Г. Белинскому, означала направление, изображающее реальную жизнь естественно, правдиво, без прикрас. В этом смысле, кто лучше Даля, знатока народного языка и быта, смог рассказать услышанную «бывальщину», в точности передать действительность по признакам профессии, социальному положению: «Он не поэт, не владеет искусством вымысла, не имеет даже стремления производить творческие создания: он видит всюду дело и глядит на всякую вещь с её дельной стороны... По мне он значительней всех повествователей-изобретателей», - заметил Гоголь.

Н.В. Белинский , давая оценку ранним произведениям Даля, напишет: «После Гоголя это до сих пор решительно первый талант в русской литературе». Казаку Луганскому особенно удавались малые формы. Он виртуоз физиологических очерков. Но именно в его объёмных повестях «Вакх Сидоров Чайкин» и «Павел Алексеевич Игривый» мы наблюдаем явную перекличку двух авторов. Даль прямо отсылает читателя к гоголевским произведениям. Обратную зависимость выявить труднее, но есть документальное свидетельство. В октябре 1848 г. Гоголь напишет графу Виельгорскому: «Кстати, не позабудьте, что вы мне обещали всякий раз, когда встретите Даля, заставлять его рассказывать о быте крестьян в разных губерниях России».

Оба они получили признание ещё при жизни, но к славе шли разными путями: по степени своего таланта выполняя своё земное предназначение. Гоголю хватило десяти лет, чтобы положить к своим ногам всю читающую Россию. Он стал знаменит в одночасье, сразу после появления «Вечеров на хуторе близ Диканьки» (СПб., 1831-1832). А в мае 1842 г. выходят «Мёртвые души». Гоголю было всего 33 года.

Портрет В.И.Даля А.Яковлев, 2001

Портрет В.И. Даля
А. Яковлев, 2001

Даль, издав свою первую книгу «Русские сказки... пяток первый» (СПб., 1832), стал известен среди писателей Москвы и Петербурга благодаря скандальной истории её выхода. Славу и всеобщее признание он получит только в преклонном возрасте, после выхода в свет «Толкового словаря живого великорусского языка» (1863 – 1866). Ему уже 65 лет.

К сожалению, Гоголь не увидит Словаря Даля. Он оценил бы его по достоинству, потому что сам со второй половины 30-х гг. увлекается сбором материалов для задуманного им «Объяснительного словаря великорусского языка». Этой работой Гоголь занимался до самой смерти, о чём говорит сохранившийся «Сборник слов простонародных и малоупотребительных». Сохранившийся в бумагах Гоголя набросок объявления об издании этого словаря позволяет заключить, что его замысел был близок к задачам, которые выполнил в своём Словаре Даль.

Гоголь был убеждён в существенной необходимости такого объяснительного словаря, который бы выставил, так сказать, лицом русское слово в его прямом значении, осветил бы ощутительнее его достоинство, так часто незамеченное, и обнаружил бы отчасти самое происхождение! Сближало Гоголя и Даля и отрицательное отношение к иноземным заимствованиям в составе русского языка, к русско-французскому наречию, принятому в высших слоях общества. Однако в своих воззрениях Даль был более консервативен в задачах освобождения языка от заимствований и славянизмов. «Удивительный человек Гоголь! Увлекаешься рассказом его, с жадностью проглотишь всё до конца, перечитаешь ещё раз, и не заметишь, каким диким языком он пишет. Станешь разбираться крохоборчески – видишь, что совсем бы так писать и говорить не следовало; попробуешь поправить – испортишь, нельзя тронуть слова. Что, как бы он писал по-русски», - отдавая дань поэтическому таланту Гоголя, писал Даль М.П. Погодину в апреле 1842 г.

Гоголь, как и Даль, не ограничивался желанием узнать быт и нравы простого народа. Он желал изучить Россию во всех отношениях. Отсюда взаимная любовь авторов к народной песне. «Моя радость, жизнь моя! Песни! Как я вас люблю!... Я не могу жить без песен», - из письма Гоголя к М.А. Максимовичу. «Весьма рано в нём явилось желание собирать и записывать эти памятники народного творчества. Ещё в гимназии высших наук в Нежине Гоголь завёл для себя особую записную книжку под названием «Книга всякой всячины» и внёс первые опыты собирания народных песен», - утверждает Г.П. Георгиевский в книге «Песни, собранные Н.В. Гоголем». «Даль вырос в доме, где звучала музыка и пение», - свидетельствует В.И. Порудоминский. Собранные Далем русские, казахские, молдавские, украинские песни изредка мелькают в его литературных произведениях. Большую часть своей бесценной коллекции он роздал друзьям: П.В. Киреевскому, В.Ф. Одоевскому, И.А. Рупини, И.П. Сахарову. До сих пор в Российском музее музыкальной культуры им. И. Глинки в фонде Одоевского хранится тетрадь с песнями, записанными с голоса Даля. Трудночитаемый рукописный текст разобран частично. На обложке рукой Одоевского крупным размашистым почерком написано: «Песни от В.И. Даля. NB. Песни запорожцев». Напевные песни украинцев занимали особое место в собрании Казака Луганского.

«Будучи родом из Новороссийского края и проводя там молодость свою. Я с родным чувством читаю и вспоминаю всё, относящееся до Южной Руси и Украины», - писал Даль в старости. Малороссом по происхождению считал его А.И. Герцен. И самые восторженные поэтические строки Даль посвятил своей родине: «Да, благословенна Украина. Как бы там ни было, а у тебя за пазушкою жить ещё можно... Оглобля, брошенная на землю, за ночь зарастает травой; каждый прут, воткнутый мимоходом в тучный чернозём, даёт вскоре тенистое дерево. Как сядешь на одинокий курган, да глянешь до конца света, - так бы и кинулся вплавь по этому волнистому морю трав и цветов – и плыл бы, упиваясь гулом его и пахучим дыханием, до самого края света!»

«Степь, чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, всё то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до самого Чёрного моря, было зелёною, девственною пустынею... Вся поверхность земли представлялась зелёно-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов ... Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов... Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши!» - словно подхватив далевский мотив, пропел Гоголь.

Фотопортрет Н. В. Гоголя из группового дагерротипа С. Л. Левицкого. Автор К. А. Фишер

Фотопортрет Н. В. Гоголя
из группового дагерротипа С. Л. Левицкого.
Автор К. А. Фишер

Это родство душ подметил Э. Дмитриев-Мамонтов, рисуя портреты Н.В. Гоголя (1852) и В.И. Даля (1860). Судя по описаниям современников, не имеющие общих черт, у художника они как бы сливаются в едином порыве: великий мистификатор, самый загадочный человек России Н.В. Гоголь и «полезный» человек Даль, «более других угодивший личности собственного вкуса» автора «Мёртвых душ».

40-е гг. XIXв. характеризуются окончательным развитием и закреплением так называемого гоголевского направления в русской литературе, возникновением «натуральной школы». Это направление создало отвечающий новым требованиям жанр – «физиологический» очерк. С этим жанром были связаны и наиболее весомые художественные достижения В.И. Даля – Казака Луганского.

Гоголевское влияние выразительно проявляется в тех произведениях В.И. Даля, где ставится проблема «маленького человека» (повесть «Бедовик»). Большой резонанс в русской общественной жизни получили очерки автора «Петербургский дворник», «Денщик», «Уральский казак». С их страниц повеяло жизнью петербургских окраин, радостями и тревогами людей низшего сословия. А так как Казак Луганский в 1845 г. принял участие в сборнике «Физиологии Петербурга» (с очерком «Петербургский дворник»), то названные тенденции творчества мастера «физиологий» прочно и навсегда связали его с передовыми явлениями 1840-х гг., с именами В.Г. Белинского, Н.А. Некрасова, Н.В. Гоголя.

По-гоголевски метко высмеивает В.И. Даль бюрократизм и формализм чиновничества (рассказ «Двухаршинный нос», повесть «Бедовик»), глубоко и разносторонне изображает быт русского провинциального дворянства (повесть «Павел Алексеевич Игривый»). Среди созданных Казаком Луганским характеров русских помещиков и чиновников есть и такие, которые непосредственно ассоциируются с гоголевскими типами из поэмы «Мертвые души», есть даже проходимец, торгующий мертвыми душами (повесть «Вакх Сидоров Чайкин»).

В 1840-х гг. Даль выступил с теоретическими статьями по вопросам фольклора. Народное творчество он рассматривает как непрерывный многовековой процесс, в котором его интересовали не столько остатки старины, сколько живой голос современности. Народ, по его мнению, является носителем и хранителем устной поэзии. Подобный подход сближает писателя с Н.В. Гоголем. Так, оценка В.И. Далем русской и украинской народной песни, которая, по его мнению, « радуга соединения прошедшего с настоящим , ей передает народ трофеи предков, цепь воспоминаний » [1, с. 94] совпадает с оценкой ее Н.В. Гоголем. «Это народная история, живая, яркая, исполненная красок истины, обнажающая всю жизнь народа» [2, с. 102].

В духе гоголевских традиций В.И. Даль использовал в своих повестях и рассказах украинский фольклор: народные легенды, песни, предания, украинскую демонологию (сказка «О бедном Кузе, бесталанной голове», «Клад», «О кладе», «Упырь» и др.).

Сопоставление мотивов украинской демонологии, которые легли в основу произведений обоих авторов с украинской тематикой, высвечивает общий источник их происхождения. Такие мотивы, как продажа души сатане, образ нечистой силы, искание цвета папоротника и кладов, ходячие клады, упыри, ведьмы, околдованные предметы и др., соответствуют народным представлениям о нечистой силе в украинской народной поэзии. В малороссийских народных легендах черт черный, имеет хвост и рога, собачьи или куриные лапы, «сам такой страшный: чорний та ще з краснимиочима». Он встречается в человеческом облике, часто является «панычем»: «Як єсть справдешній панич: із золотими ґудзиками і золотими латочками на плечах» [3–5].

У Гоголя черт появляется в самих различных обликах. Он превращается в зверей, птиц, камень, огонь, вихрь и т.п., выступает то пугающей силой, то комической фигурой (« сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост такой острый и длинный, как теперешние мундирные фалды» [6, с. 102]). В произведениях Даля черт появляется то в «плисовых шароварах» с золотыми лампасами, то на нем «смушатая высокая черная шапка , а сапоги с превысокими подборами, так что след на дороге оставался не от всей ступени» [7, с. 254].

alt

Но в воплощении этих мотивов Даль и Гоголь шли каждый своим путем. У Гоголя черт – пугающая и комическая сила, у Даля – только страшная, приносящая человеку зло. Фантастический элемент интересует Гоголя не сам по себе, а нужен ему для обрисовки внутреннего духовного мира народа. Внося фантастический элемент в свои повести и рассказы, «Гоголь глубоко проникал в народную жизнь и достигал полного ее понимания» [8, с. 11]. У Даля больше этнографизма. В сказке «О бедном Кузе...» герой встречается с переметчиком Будунтаем на куче мусора и идет к нему в науку, чтобы добыть денег и прокормить отца с матерью. Будунтай у Даля так же, как у Гоголя Басаврюк, соблазняет бедняка золотом, которое потом превращается в черепки. Но сюжетный конфликт оба писателя решают по-разному. У Гоголя бесовский клад оплачивается ценой крови невинного ребенка. У Даля бедный Кузя побеждает нечистую силу. Со смертью Будунтая он уже лишается силы и умения принимать другой образ. Сюжет о том, как бедняк продает душу черту, широко разработан Далем и в сказке «О кладе». Обращение бедного мужика Герасима к черту с целью забрать душу и заплатить за нее золотом вызвано не жадностью к деньгам и не ленью, а стремлением стать равным в положении с другими.

В.И.Даль

Большое место занимает в произведениях Гоголя образ ведьмы. Как и образ черта, Гоголь показывает ее в двух планах – страшном и комическом. В повестях «Вечер накануне Ивана Купала», «Майская ночь», «Вий» Гоголь показывает ее в двух планах – страшном и комическом. В повестях «Вечер накануне Ивана Купала», «Майская ночь», «Вий» писатель собрал все страшное, что передавалось о ведьмах в народе: она вылетает в трубу на метле, крадет месяц и звезды с неба, крадет град, бурю, привораживает молодых хлопцев, чтобы ездить на них. Иногда ведьма, как упырь, пьет человеческую кровь [9, с. 200–202; 4, с. 29; 10, с. 29]. В «Вечерах на хуторе...» она может быть изображена и комически. У Даля ведьма всегда страшная: «Голос у ведьмы дрожит, как у нашего пономаря с перепою», она ворует росу, дождь.

Есть общее у писателей в изображении массовых сцен с участием нечистой силы, шабаша ведьм и чертей (Даль «Клад», «О кладе»).

Сопоставляя образы народной фантазии с их изображением в произведениях Даля и Гоголя, мы легко убеждаемся, что писатели глубоко проникли в сокровищницу народной поэзии. Сходны у них начала отбора материала и некоторые аспекты отношения к нему. Они не ограничиваются простым заимствованием из народного источника, а раскрывая образ, в меру своего таланта, обогащали его, чаще всего сближая с реальной жизнью, действительностью.

В 1830 – 1840-х гг. гоголевская манера прослеживается в целом ряде повестей и рассказов

Казака Луганского на украинскую тематику. Повести «Савелий Граб, или Двойник», «Расплох», «Небывалое в былом...» рядом своих сатирических персонажей украинских помещиков перекликаются с созданной Н.В. Гоголем галереей этих образов, своеобразно дополняя ее. Как и у Гоголя, на первый план у Луганского стоит обрисовка характеров, пристальный интерес к изображению отдельных типов.Таким образом, в этих произведениях Даль заклеймил гнет и насилие, взяточничество и казнокрадство, унижение человеческого достоинство, чем способствовал утверждению «гоголевского начала» в русской литературе.

Перспективой исследования данной темы является анализ возможных гоголевских влияний в позднем творчестве В.И. Даля 1850 – 1860-х гг.

Бюст Даля на улице Кирова Евпатория

Бюст Гоголя на улице Кирова Евпатория

На фото памятники В.И. Далю и Н.В. Гоголю в Евпатории.

Оба памятника расположены на одной улице - имени Кирова, которая находится в курортной зоне города.

На углу улиц Кирова и Шевченко установлен бюст В.И. Даля. Бюст установлен 13 марта 2003 года, когда Евпатория готовилась к празднованию дня своего основания. Автор - заслуженный скульптор Украины Николай Можаев.

На углу улиц Кирова и Гоголя, у одноименного парка, установлен бюст Н.В. Гоголя. Бюст установлен весной 2003 года, в год 2500-летия Евпатории. Автор - заслуженный художник РСФСР, член Союза художников Украины евпаторийский скульптор Виталий Зайков.

Список использованных источников.

1. Литературные прибавления на 1837 год. – № 10. – С. 94–95.
2. Гоголь, Н.В.Полн. собр. соч. / Н.В. Гоголь. – М., 1978. – Т. 6. – С. 102.
3. Гринченко, Б.Д.Из уст народа / Б.Д. Гринченко. – Чернигов, 1890. – 126 с.
4. Рудченко, И.Я.Народные южнорусские сказки/ И.Я. Рудченко. – К., 1890. – Вып. 2. – 202 с.
5. Чубинский, П.И. Труды этнографической экспедиции в Западный край :т.1–2 /П.И. Чубинский. – СПб., 1872–1878.
6. Гоголь, Н.В. Соч. / Н.В. Гоголь. – М., 1952. – Т. 1. – С. 102.
7. Даль, В.И. Полн. собр. соч. : в 10 т. / В.И. Даль. – СПб. ; М. : Тип. Вольфа, 1898. – Т. 9. – ... с.
8. Мочульский, В.Н. Малороссийские и петербургские повести Гоголя / В.Н. Мочульский. – Одесса, 1902.
9. Сборник Харьковского историко-филологического общества. – Харьков, 1881. – Вып. III. – С. 200–202.
10. Киевская старина. – К., 1887. – Кн. IX. – С. 309.
11. Бобров, Е.А. Два вопроса из творчества Н.В. Гоголя / Е.А. Бобров // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. – СПб., 1910. – Т. XV. – Кн. 1. – С. 63–77.
12. Брюзгина, Л.П. Образ «маленького человека» в повестях Н.В. Гоголя «Шинель» и В.И. Даля «Жизнь человека, или Прогулка по Невскому проспекту» (опыт типологического анализа) / Л.П. Брюзгина // Творчество Н.В. Гоголя и и современность. Тезисы докл. и сообщ. науч.-практ. Гоголевск. конф. (май 1989 года) / отв. ред. П.В. Михед. – Нежин, 1989. – С. 28–29.
13. Гулак, А.Н. Н.В. Гоголь и В.И. Даль. (Истоки мотивов украинской демонологии в их творчестве) / А.Н. Гулак // Творчество Н.В. Гоголя и современность. Тезисы докл. и сообщ. науч.-практ. Гоголевск. конф. (май 1989 года) / отв. ред. П.В. Михед. – Нежин, 1989. – С. 23–25.
14. Порудоминский, В.И. Гоголь и Даль (из творческих общений) / В.И. Порудоминский // Русская речь. – 1988. – № 5. – С. 10–16; № 6. – С. 9–17.
15. Фесенко, Ю.П. Н.В. Гоголь и В.И. Даль : взаимодействие художественных систем. (К постановке проблемы) / Ю.П. Фесенко // Тезисы IIIГоголевских чтений. – Полтава, 1990. – С. 34.
16. Фесенко, Ю.П. «Вечера на хуторе близ Диканьки» Н.В. Гоголя и «Русские сказки» В.И. Даля. К постановке вопроса / Ю.П. Фесенко // Творчество Н.В. Гоголя и современность. Тезисы докл. и сообщ. науч.-практ. Гоголевск. конф. (май 1989 года) / отв. ред. П.В. Михед. – Нежин, 1989. – С. 26–27.
17. Юган, Н.Л.Фольклорные сюжеты о кладах в творчестве Н.В. Гоголя и литературе 1830-х гг. / Н.Л. Юган// Література та культура Полісся. – Ніжин : Вид-во НДУ ім. М. Гоголя, 2009. – Вип. 54 : Гоголь у російському та світовому контексті / відп. ред. і упоряд. Г.В. Самійленко. – С. 39–50.

Обновлено 19.11.2012 13:52